Среди всех этих дел с концертами и с Ральфи подошел мой двенадцатый день рождения, которого я так ждал, но который обернулся совсем не тем, чего я ждал. И это тот единственный мой день рождения, в который возраст совпал с числом, мой суперособый год! И вот мой брат, младший из моих старших братьев, решил показать козью морду. Он и вообще меня задирает, потому что я младше и меньше, но все-таки не так, чтобы уж очень… А сегодня он мне устроил. Помимо прочего он выставил меня за дверь и корчил рожи через окно. Я обидчивый, в смысле меня легко обидеть, и он меня здорово довел.

Сам день рождения был очень веселый, я получил несколько интересных подарков. Лучше всего был новый спидометр для моего велосипеда, он мне очень понравился. А потом мне подсунули этот дурацкий «подарочек» – коробку со свертком, в котором был другой сверток, и так далее. Я распаковывал ее двадцать минут, и внутри ничего не оказалось. Я так и не понял, что туда хотели положить. Наверно, кому-то просто нечем заняться!

Еще что было хорошо, так это что пришел дедушка. Он замечательный. Я его очень люблю, потому что ему и правда есть дело до меня. Странно, что он – отец моей матери. Как у такого доброго человека получилась такая дочь?

Еще меня все поздравляли в школе. То есть мне не устраивали праздничный стол и все такое. В основном они просто подшучивали надо мной, но об этом тоже приятно вспоминать. Один мой друг даже пригласил меня в гости с ночевкой и обещал, что уговорит родителей, чтобы нам разрешили сыграть в кегли. Это было приятно слышать, хотя я не думаю, что это реально. Каждый раз, как мы соберемся друг к другу в гости, что-нибудь обязательно мешает.

Я все-таки выбрался к другу, правда, только в июне. Его зовут Крис. Он такой типичный блондин, с прямыми волосами и голубыми глазами. И у такого славного парня не было друзей. Отец у него военный, они все время переезжали, и Крис просто не успевал. Наконец его отцу удалось получить назначение лет на шесть-семь, чтобы дать Крису пожить спокойно. Одиночества притягиваются, и мы с Крисом сразу подружились. Это было три года назад. Первые годы я был выше Криса, так что из нас двоих лидером был я.

Но в последний год он взял и обогнал меня чуть не на два дюйма*. Отец у него вообще шести футов с лишним*, так что я думаю, Крис просто наверстал упущенное. Тем более, что он почти на год старше меня, и в конце июня ему исполнится тринадцать. При виде такого рывка мать Криса решила перевести его в школе на класс вперед. Мы оба еще тощие, но Крис уже матереет. В нашей дружбе сменился лидер. Раньше он был новичок, а я его опекал. Теперь я бегаю к нему с вопросами. Как все изменилось за какой-то год.

Крис живет в большом доме; его спальня – на третьем этаже. Это очень удобно: можно шуметь, а родители ничего не слышат. У него две одинаковые кровати. На одну из них я побросал свои вещи, и мы отправились играть в кегли. На базе, где работает его отец, есть одна аллея, там нам разрешают делать, что хотим. Мы использовали ее на всю катушку и раскатали по восемь геймов каждый. Мне повезло в последнем гейме, я пробил 150 очков. Потом пришел отец Криса и отвел нас домой.

Когда мы пришли, был уже час ночи, и родители Криса немедленно отправили нас спать. В июне ночью довольно тепло, так что мы просто разделись до трусиков и легли. Я спал хорошо, но все-таки проснулся раньше Криса. Крис ночью сбросил одеяло, и я увидел, что его пенис под трусиками стал совсем твердым. И очень высоким. Я даже обиделся. Я всю дорогу был выше Криса, а теперь мало того что он меня перерос, у него еще и пенис теперь бывает тверденький. Но я сказал себе, что не буду обижаться. Если бы он правда стал задирать нос, он бы меня не пригласил. Так что я взбил подушку и заснул обратно.

Вскоре меня разбудили подушкой.

– Джарретт, ты проснулся?

– Теперь – да, – ответил я хмуро.

– Прости, – хихикнул он и забрался ко мне в постель, подтянув одеяло до пояса. И мы начали говорить о всяких важных вещах, типа как построить корабль для полета к Марсу. А еще я заметил, что Крис все время трогает свой пенис под одеялом, как будто у него там чешется. И тут Крис задал очень странный вопрос:

– Хочешь почиркать со мной на пару?

– Хочу что?

– Ну, это… помастурбировать.

– Прости мое невежество, но я не понимаю.

– Ну это вроде того, как ты играешь с пенисом, когда он тверденький.

На моем лице проступило такое недоумение, что Крис все про меня понял.

– Джарретт, старина, прости, я не хотел тебя обидеть. Я думал, ты знаешь.

– Ну, немножко знаю, – сказал я, стараясь скрыть, что не знаю ничего.

– Не переживай, скоро все придет само.

– Да, я в курсе.

Потом Крис отбросил одеяло.

– Дай мне кое-что проверить, – сказал он. – Опусти трусы.

Я вообще-то не боялся, что Крис увидит мои укромные места (он уже видел их много раз в раздевалке бассейна), просто я всегда стесняюсь, когда приходится раздеваться. Когда я раздеваюсь дома, братья начинают хохотать. Что с них взять, если я и правда дистрофик. На мне можно ребра пересчитать, даже если я наклоняюсь и напрягаю мускулы. Будь у вас такая цыплячья грудь и смехотворные тестикулы, вы бы тоже стеснялись своего тела.

Если приходится переодеваться в общественном месте, я забиваюсь в угол и переодеваюсь под свисающей рубашкой, или прячусь в кабину туалета. При Крисе, правда, приходится храбриться. А вот у Шона я и на самом деле не стесняюсь. Ну, это понятно. Я же чувствую, что он не считает меня дохляком.

Крис – другое дело. У него уже появляются мускулы на груди. У него есть старший брат, который ходит в среднюю школу, и они недавно начали качаться с гирями. У Криса тело окрепло, везде где надо показались мышцы. Ему, ясное дело, раздеваться не стыдно. Кроме того, он вообще игнорирует окружающих. Я так не могу. Короче, я решил не трусить, и только спросил:

– Никто не войдет? Типа твоей нахальной сестры…

– Не, она дрыхнет до полудня, а родители вообще на третий этаж не таскаются.

Я опустил трусики до колен и оставил их там. Но Крис взял и стянул их донизу, и снял совсем, и швырнул в дальний угол, оставив меня совершенно голым! Я инстинктивно подтянул колени к груди, пряча укромные места. Крис велел расслабиться и осторожно развел мне колени, открыв мой маленький пенис. Мне стало очень неловко под его пристальным взглядом, особенно после такого комментария:

– И это все?! – Тут он сообразил, что выставил меня полным ничтожеством, и начал извиняться:

– Прости, вырвалось от неожиданности…

– Ничего, ты же не нарочно, – ответил я язвительно. – А ты, наверно, уже как конь?

– Ну, не совсем, но я работаю над этим, – заявил он гордо, и его трусики полетели в дальний угол вслед за моими. Пенис у него был не такой уж большой, но побивал мой одной левой.

– Ну, и сколько это в длину? – спросил я в шутку.

– Не знаю, давно не мерил.

– Ты серьезно, ты его мерил?

– Ну да, а что? – Крис взял со стола линейку и бросил мне. – Хочешь, померяй мне сам.

Я сначала стеснялся, но мне стало любопытно, как идет рост у Криса. Я заставил его лечь на спину, взял линейку и приложил снизу к его твердому пенису. Должен признать, что это странное ощущение – трогать чужой пенис, но ничего противного в этом нет. Кожа на нем мягкая и теплая. Я осмелел и взял его рукой. Пока я его измерял, он прямо у меня в руке стал тверже и больше. А глядя на основание его пениса, я заметил там волосики, штук восемь-девять.

– Крис, а давно у тебя эти волосы?

– Еще с февраля, только они почти не растут.

– Говорят, если сбрить, начинает расти быстрее.

– Правда?

– Так я слышал. Хочешь, я их тебе сбрею?

– А что? Это мысль. По-моему, в ванной лежит старая папина бритва.

Я поскакал в ванную и вернулся с бритвой. Крис вытянул свой пенис вертикально, и я сбрил эти волоски. Потом положил бритву на ночной столик и осмотрел результат.

– Готово, – сказал я. – Теперь ты похож на меня.

– Ну, это не надолго. Когда они отрастут, их, наверно, станет вдвое больше!

Его пенис все еще был очень твердый, а на кончике появилась капелька.

– Крис, ты что, немножко пописил?

– Нет, это какая-то сексуальная жидкость. Только из меня пока очень мало выходит.

Я вернулся к измерению твердого столбика. Получилось почти 3 ³/₄ дюйма* в длину и где-то ⁵/₈ дюйма* в ширину. Крис был в восторге.

– Ой, ну надо же. В прошлый раз вышло всего 3 ¹/₂ дюйма*.

Я снова взялся за линейку, потому что мне было любопытно измерить диаметр тестикул, и тут я в первый раз заметил, что правой тестикулы нет. И еще я заметил шрам на мешочке, розовый, не очень старый.

– Крис, дружище, – вырвалось у меня. – Что случилось с твоими железами? – В двенадцать лет тестикулы для мальчика чуть ли не главная собственность.

Крис скривился, но потом взял с меня клятву хранить молчание и рассказал жуткую историю, от которой у меня сводит живот.

– Помнишь, как я в марте пропустил неделю, и считалось, что я болел? Так вот, это была не болезнь. Я так сказал, чтобы не рассказывать всей школе про свои орешки. А на самом деле это я навернулся на велосипеде. Помнишь, какой подъем у нас около дома? Я еду стоя, и тут на колдобине цепь берет и соскакивает. Я слетел с педалей и сел верхом на перекладину.

– Ой, это же больно! – сказал я, морщась.

– Не то слово. У меня искры из глаз посыпались! Я думал, боль пройдет, но ни фига. Мне оставался один дом до нашего дома, так я еле доковылял. Маме я не хотел рассказывать, и пришлось ждать, когда придет папа. Он, к счастью, пришел через пять минут после меня, потому что у него был короткий день. Ему мне тоже было стыдно рассказывать, но болело так, что пришлось. Он отвез меня в больницу, но там все пошло еще хуже. Меня заставили раздеться догола перед всеми медсестрами. Та еще была картинка.

– Да уж, приятного мало. – Меня уже начало подташнивать, а Крис только добрался до главного.

– И что они с тобой сделали?

– Тебе сейчас плохо станет, когда ты услышишь, – продолжил Крис. – Они немножко потыкали вокруг места, где болело больше всего, потом сделали мне мерзкий укол в спину. После него, правда, перестало болеть. Я не заснул, просто все онемело. Они стали объяснять папе и мне, что перерыв в кровоснабжении был слишком долгий, и тестикула как бы умерла. И им остается только удалить ее. А потом раздвинули мне ноги чем-то вроде хомута. И вдобавок ко всему дежурный доктор был женщиной. Представляешь, как стыдно, когда лежишь перед ней с голым задом, и она вырезает тебе тестикулу! Хуже уже некуда.

– Да уж, – пробормотал я, потрясенный этим рассказом. – А они не могли хотя бы вшить тебе фальшивую, чтобы было незаметно? Знаешь, в следующем классе нас всех заставят мыться в душе после физры.

– Наверно, это можно сделать, только мне, знаешь, пока не хочется еще раз встречаться с этой врачихой.

Я кивнул и спросил:

– А теперь больше не болит?

– Не. Можешь потрогать, мне совсем не больно. Только осторожно, она у меня последняя, – предупредил Крис.

К этому времени у Криса прошла твердость в пенисе. Я легонько коснулся пениса, перешел дальше и обследовал оставшуюся тестикулу. Она была около ³/₄ дюйма* – пожалуй, больше моих вместе взятых! Но, подумал я, лучше иметь две маленьких, но целеньких, чем пережить такое, как Крис. Пока я играл с его мешочком там, где должна была быть вторая тестикула, пенис снова начал твердеть.

– Крис, а тебе приятно, когда я трогаю твой пенис?

– Да, когда вот так… Дай, покажу.

Он начал тереть мой пенис, довольно грубо, и я ничего приятного не почувствовал.

– Знаешь, меня не надо, но я потрогаю твой, если хочешь.

Я начал играть с Крисом, а он откинулся на спину. Через нескольких минут он начал извиваться.

– Мне перестать? – Я испугался, что Крису больно.

– Нет, – ответил он сдавленным голосом.

Через несколько секунд из его пениса вытекла теплая белесая жидкость. Немножко, у меня на ладони оказалось всего несколько капель.

– Крис, что это?

– Называется семенная жидкость. Вырабатывается у всех мальчиков, когда они подрастают. Выходит, когда трешь член.

– И это приятно, да? – сказал я, заметив, как он до этого реагировал на мою руку.

– Да, очень!

Я взял салфетку со стола и вытер руку. И в этот момент в дверь постучали.

– Сюда нельзя! – завопил Крис, вскакивая с моей кровати. Он откуда-то знал, что это его дура-сестра. В дверь постучали снова, и она влетела в спальню – Крис едва успел обернуться футболкой. А я накрылся одеялом с головой и притворился, что сплю.

– Ты что, совсем голый? – брякнула сестра Криса.

– Вот именно. Уйди, пожалуйста.

– Ага… Да, мама передает, чтобы вы с Джарреттом шли завтракать.

– Ладно-ладно, только уйди. Я переодеваюсь, и вообще тебе нечего делать в моей спальне.

Я лежал и тихонько хихикал. Похоже, братья и сестры – прирожденные вредины, что в его семье, что в моей!

Меня забирали только в 2 часа дня, так что Крис предложил покататься на велосипедах. (Да, Крис не бросил ездить на велосипеде!) Он одолжил мне один из своих старых, из которых вырос. Мне он тоже был маловат, но я кое-как приспособился. Мы доехали до парка, где был небольшой ручей, разулись и стали ходить в воде и ловить всякую живность, которой не посчастливилось попасться нам на глаза.

А еще исследовали маленькую пещеру над ручьем и нашли сухую скалу, на которой можно было разлечься. Через несколько минут Крис попросил меня почиркать его еще раз. В первый раз мне понравилось смотреть, как он извивается, и я согласился. Крис проверил, что нас не видно, и опустил штаны, открыв уже твердый пенис. Я начал с обследования его единственной тестикулы.

– Крис, а ты сможешь иметь детей и все такое с одной?

– Ага, доктора говорят, что все будет функционировать, как с двумя. Мол, оставшаяся вырабатывает достаточно гормонов, и я буду расти нормально. Только сказали быть поосторожнее – все-таки последняя. И чтобы я обязательно одевал жокейки при занятиях спортом.

Перейдя к пенису, я нарочно стал тереть очень медленно, чтобы Крис поерзал побольше. Когда дыхание у него начало сбиваться, я понял, что у меня получилось.

– Ну давай же, Джарретт! Я больше не могу. Ты не можешь немножко быстрее?

– Не-а! Терпи.

Крис понял, что я не ускорюсь, стиснул зубы покрепче и продолжал извиваться. И только минут через пятнадцать из него, наконец, вытекла одна малюсенькая капелька.

– Вау, Джарретт, ты даешь! – сказал он, все еще задыхаясь. – Ну погоди, когда подрастешь, я отплачу тебе той же монетой, только я растяну на два часа! Да, – вдруг спохватился он, – и не говори в школе про мой несчастный случай!

– Могила. Я же обещал. И вообще, это их не касается.

– Спасибо, друг.

Шон вызвался отвезти меня, и в 2 часа дня я уже ехал домой. Мамина музыкальная группа сегодня дала очередной концерт, а потом мы все поехали обедать, и Шон с нами. Я знал, что будет весело, но я одновременно грустил. Мы уезжаем на лето – родители будут работать на курорте, – и я не увижусь со школьными друзьями и с Шоном до сентября.

Еще я думал, какой Крис замечательный. А как он рассказал мне все про несчастный случай? Вот как он мне доверяет. Дома мне ничего не рассказывают. Считается, что я не пойму или разболтаю. Почему для Криса я ближе, чем для собственных родных?

К главе 2<== ==>К главе 4