В этой главе мальчик попадает в неловкую ситуацию, но его учитель помогает ему преодолеть трудности. Имейте в виду, что у их дружбы есть интимная сторона, освещение которой может показаться излишне откровенным; желаете читать дальше – воля ваша.

Ну почему каждый раз, когда хочешь произвести впечатление, получается полный конфуз? Взять хоть вчерашний день. Начался вроде нормально, мы позавтракали и поехали к Шону на работу, а дальше все пошло вкривь и вкось.

Во-первых, оказалось, что ни у кого нет ключа от входной двери. Замки сменили недавно, и выдать новых ключей еще никому не успели. К счастью, на складе часть дверей остались со старыми замками, так что на склад мы пробрались без особых проблем, однако в офис без нового ключа было не попасть. Из-за этой вот мелочи все планы летели коту под хвост. Все рассчитывали покончить c инвентаризацией сегодня и выгадать лишний выходной.

Шону, однако, пришла в голову гениальная мысль о том, как пробраться в офис. В одной из комнат собирались установить кондиционер, и уже начали долбить дырку в стене, но не успели до инвентаризации. В это отверстие еще не поместился бы кондиционер, и человеку было не пролезть, разве что худенькому мальчику.

И, в общем-то, я ничего не имел против того, чтобы меня засунули в этот лаз, вот только он, гад, находился на 20-футовой* высоте. Подлый кабинет был на втором этаже.

– Ну что, Джаретт? Пролезешь?

– Ага, наверно, только как я туда запрыгну?

– Подожди, мы сейчас подгоним подъемник со склада.

Сначала мне было немного страшновато. Душа уходила в пятки от мысли, что придется подниматься, стоя на зубцах подъемника. Но что мне оставалось делать? Не мог же я отказаться перед товарищами Шона. Что бы они тогда все обо мне подумали!

Нет нужды объяснять, какое облегчение я испытал, когда увидел что, что подъемник едет с прикрученной к вилке клетью. За рулем был пожилой человек по имени Сол, а помогал ему здоровенный детина, которого все звали Монти. Монти оказался мировым парнем, хотя сначала я немного его побаивался. Вид у него был грубоватый, а во рту не хватало нескольких зубов. Я подумал, что, если бы мне пришлось драться, то я бы предпочел иметь его на свой стороне!

В общем, меня обвязали страховочным поясом, и мы с Монти поехали вверх. Когда мы доползли до дырки, у меня уже начали дрожать колени. Земля вдруг оказалась ужасно далеко, а проклятая клеть все время качалась и тряслась. Сол подвел ее вплотную к стене, так что теперь при всем желании я не смог бы свалиться. Монти помог мне залезть в щель и сказал, что с той стороны прямо под дыркой – стол, так что мне не придется прыгать с большой высоты.

Я мысленно простился с белым светом и полез.

В следующую секунду я очутился в темном помещении, причем одна моя нога испачкала стол, а другая сокрушила телефон.

Я поскорее слез, и в спешке умудрился опрокинуть мусорную корзину. Мятые бумажки разлетелись по всему кабинету. В общем, насвинячил я в этих потемках будь здоров.

Еще провожая меня на подвиг, Шон объяснил мне, что там будет дверь, которая ведет на склад и изнутри открывается без ключа. По пути к заветной двери я умудрился опрокинуть еще две корзины для мусора и смахнуть на пол стопку бумаг.

К моему удивлению, никто и не подумал упрекать меня за погром, который я учинил в офисе. Все думали только о том, как бы побыстрее разделаться с инвентаризацией.

Я даже стал чем-то вроде героя дня. А что, легко, скажете, было болтаться на подъемнике?!

Шон сказал, что во время инвентаризации не все сотрудники выходили на работу; из складских вообще были только Сол, Монти и один парень, которого я еще не видел.

Потом зазвонил телефон, и оказалось, что помощник бухгалтера заболел и не придет. Поэтому Шон посадил меня вводить данные в центральный конторский компьютер. Это было нетрудно, и позволяло убить время, так что я нисколечко не возражал. Мне даже было весело, но после обеда начались несчастья.

Неожиданно в контору прибежал Сол, крича, что склад заливает водой.

– Этот наш снес пломбу. Дайте мне скорее ключи от мастерской, надо найти заглушку, пока мы не утонули!

Я почти ни слова не понял, и только надеялся, что это он не про Монти. Монти мне казался парнем, что надо, мне бы не хотелось, чтоб у него были неприятности.

В общем, Сол убежал с ключами, и я решил, что все образуется. Я бы спросил у Шона, что это за пломба, но его как раз послали в банк с каким-то поручением, и он еще не вернулся.

Я снова стал стучать на компьютере. Через несколько минут Сол прибежал опять.

– Старый подъемник не достает до потолка, а новый в ремонте. Нужен второй человек, который будет работать с Монти под потолком. Срочно!

Сол разволновался не на шутку. Как назло по случаю дня инвентаризации на работу вышло мало народу, и выбрать добровольца было практически не из кого.

Шон еще не вернулся из банка, начальник не пришел с обеденного перерыва. Остальные же были ветхие и немощные люди, совсем негодные в монтажники-высотники. Не считая одного тщедушного мальчишки, который усиленно пытался спрятаться за компьютером!

– Ну, Джаррет, выручай, - сказал Сол.

Не удалось мне отсидеться!

– Ага… иду, – ответил я с гораздо меньшим энтузиазмом, чем утром, до знакомства с подъемником.

Пока мы спускались, Сол объяснил, что водитель, третий складской рабочий, въехал штабелем ящиков в систему пожаротушения. Я еще не видел этого Леонарда, но Сол объяснил, что он хороший, просто немного туповат. Он начал работать в фирме задолго до моего рождения, и наверняка бы обиделся, если бы его не позвали на инвентаризацию.

У системы пожаротушения по всей территории есть выходные отверстия, запечатанные пломбами. Если начнется пожар, пломбы расплавятся от температуры, хлынет вода, и, по идее, остановит огонь. Однако пломбу легко повредить, особенно если зацепить подъемником со штабелем коробок, и тогда случится потоп. Вот он и случился.

На такой случай на складе имелась пара аварийных заглушек. Проблема в том, что до отверстия можно было добраться только на подъемнике. Сол хотел, чтобы мы с Монти поднялись в клетке и попробовали установить заглушку вдвоем, потому что единственный исправный подъемник не доставал. Сам Сол собирался сидеть за рычагами, Леонарду он не доверял, а быть в двух местах сразу не мог.

На складе я сразу увидел, что дело нешуточное. Творилось просто жуть что. Вода хлестала, как из бочки. Понятно, чего Сол так бегал.

Он быстренько обвязал меня страховочным поясом, прицепленным к клетке, и вот уже мы с Монти едем в самый водопад. Сам Сол на подъемнике старался держаться подальше, и накрыл кабину пленкой. Нам же с Монти предстояло выживать среди буйства стихий. Правда, Сол постарался подвести клетку так, чтобы она осталась немного в стороне от основного потока.

Как бывалый альпинист, я теперь не боялся, а когда клетка покачивалась, было даже весело. Проблема, однако, заключалась в том, что подъемник не доставал до трубы трех футов*, а Монти хоть и был парнем здоровым, но все же его роста явно не хватало.

– Джарретт, если ты встанешь ко мне на плечи, дотянешься до этой фиговины?

– Не знаю. Надо попробовать.

Монти дал мне второй страховочный трос, чтобы прицепить к потолочной балке, и забросил меня к себе на плечи, как тряпичную куклу. Я прицепил трос и начал осторожно выпрямляться у него на плечах.

– Тебе не больно? - спросил я, беспокоясь, что своими ногами сильно давлю ему на плечи.

– Смеешься, ты же легче пушинки, – ответил он весело. – Давай, ставь заглушку, пока мы не промокли насквозь.

Заглушку эту надевают на трубу, как хомут, а дальше можно спокойно перекрыть поток без больших усилий. Единственный недостаток такой конструкции – того, кто ставит заглушку, успевает окатить с головы до ног. Поэтому, когда Сол начал спускать нас обратно на грешную землю, мы с Монти были мокрые, как черти, а я вдобавок перепачкался в пыли, веками копившейся на потолочных балках. Отстегивались от клети мы уже под громкие аплодисменты небольшой толпы зрителей из числа конторских служащих.

Монти пошел переодеваться к себе домой, так как жил неподалеку. Мое положение было куда сложнее: машину я не вожу, и домой поехать не мог, а Шон еще не вернулся из банка. Кто-то из женщин, работающих в офисе, принес мне бумажных салфеток, чтобы я хотя бы стер грязь с лица. Я не решался подняться в офис, чтобы не натащить туда грязи, а так и остался топтаться внизу.

К счастью, Шон наконец вернулся из банка. Уходя, он оставил ухоженного мальчика за компьютером, а по возвращении его ожидала грязная мокрая курица.

– Ты что, принимал грязевые ванны? – сказал Шон при виде меня. Я рассказал, что тут было, и он повел меня в туалет приводить в божеский вид. Еще он принес из машины одеяло, которое возил на случай такой аварии, а кто-то из конторских нашел в кладовке большое купальное полотенце.

В туалете Шон заставил меня снять с себя все, кроме носков, потому что все было насквозь мокрое. Носки остались сухими благодаря кроссовкам. Довольно неловко было стоять там голым, вдруг кто войдет и увидит меня. Одно дело Шон, другое дело Сол и остальные. Мне совсем не хотелось демонстрировать им свое тощее тело и съежившуюся мошонку. Я бы сквозь землю провалился, даже с полотенцем вокруг талии.

Шон тем временем вытер всего меня досуха и принялся выжимать над раковиной мои вещи. Потом он решил сбегать в лондромат* в соседнем квартале и высушить их там. А я чтобы пока посидел в одеяле. Не слишком веселая перспектива – торчать в туалете одному в одном одеяле, но что было делать?

Потом Шон стянул с меня полотенце, чтобы еще раз вытереть голову. Тут оказалось, что я умудрился испачкать шею сзади. Шон набросил полотенце на стенку кабинки, чтобы заняться моей шеей, и в этот момент произошло самое ужасное. Я-то боялся, что дверь откроется и в туалете появится Монти. Но случилось кое-что похуже. Дверь распахнулась, но за ней оказался не Монти, а – кто бы вы думали? – сам начальник Шона! Как раз когда я стоял там совсем нагишом.

Мне его показывали утром, но нас еще не успели представить. Мистер Лэнтон жил в Техасе и управлял несколькими предприятиями в разных штатах. Это не так сложно, когда у тебя есть собственный самолет. Одет он был экстравагантно, под Дикий Запад, но шикарно. А больше всего поражал его жуткий южный акцент.

Мистер Лэнтон весь день был занят инвентаризацией, и у Шона не было возможности познакомить нас раньше. Ну вот, теперь дождался!

Я было прикрылся ладонями, но мистер Лэнтон хотел во что бы то ни стало пожать мне руку и поблагодарить за героическую помощь. Пришлось уступить его натиску. Он говорил со мной ласково, только очень громко, и никак не отпускал мою руку.

– Ну, г'рят, ты се'дня дал! Наш ч'вак! Че', подмок поди? Не дрейфь, ща' сдела'м те' одеж'у. Это пойдет для образца, - сказал он, имея ввиду мои мокрые вещи. - Мы тебя мигом обмунд'руем. С нами не пропадешь! Слы'шь, а ты точь-в-точь мой племяш. Девять лет пацану. Такой же ушлый… Все'да на подхвате. Да, Шон, парнишка у т'я ч'е надо.

С этими словами он ушел, унося под мышкой всю мою мокрую одежду, даже трусики! Я так обалдел, что некоторое время не мог произнести ни слова. Я испугался, смутился и разозлился одновременно. Потом ко мне вернулся голос, и голос этот был гневным.

– Вот черт! – простонал я и пнул коробку с бумажными полотенцами. – Да что же это такое! Теперь все знают, какой я недоносок! Как я теперь покажусь в офисе? Да там надо мной небось уже все угорают! Ч-ч-черт! Думал помочь, и нате вам.

Мама говорила, что ругаться нехорошо, тем более при взрослых, но я так рассвирепел, что мне было начхать. Шон здорово удивился, я впервые говорил таким тоном в его присутствии.

– Джарретт, ты чего? Ну, подумаешь, застали тебя голышом, что тут такого. Ты же меня не стесняешься? А мистеру Лэнтону вообще все равно, как там у тебя что. Ему главное, что потоп удалось остановить быстро, без больших потерь, и это благодаря тебе. И вообще у него своих три сына, так что он перевидал достаточно голых мальчиков, будь уверен.

– Тебе легко говорить! Его сынки небось покрупнее! Он решил, что мне девять лет! Мало ли, что тебя я не стесняюсь! С ним-то я даже не знаком, и тут он входит и сразу видит меня с голой задницей. У-у. У меня даже шарики со стыда попрятались! – выпалил я.

Между прочим, это было чистой правдой. От мокрой одежды и кондиционеров я здорово продрог, и яички опять скрылись у меня в животе. Только я, наверное, как-то не так это сказал, потому что Шон начал смеяться.

– Ничего смешного! – возмутился я, и двинул его кулаком в плечо. – Сделали из меня идиота!

Шон осекся и стал меня утешать.

– Ой, извини, ты прав, ничего смешного. Я как-то не сообразил, что ты будешь стесняться мистера Лэнтона. Хотя имей в виду, тебе нечего стыдиться своего тела. Ты ладный паренек, маленький, но симпатичный. Да, другие мальчики крупнее тебя, ну и что? Ты сегодня уже дважды вызвался добровольцем на трудное дело, и мои коллеги тебе очень благодарны. Небось половина твоих сверстников побоялась бы лезть на подъемник. И потом, у каждого человека есть какой-нибудь недостаток, которого он стыдится. Просто это не бросается в глаза.

А ведь и правда, Шон это верно заметил. Взять хотя бы моего друга Криса. Он очень красивый мальчик, но у него только одно яичко. И он из-за этого страшно переживает. Я начал понемногу успокаиваться, а Шон продолжал:

– Я понимаю, ты расстраиваешься, что тебя увидели раздетым, но важно не то, как ты выглядишь внешне, а то, что внутри. А здесь у тебя, – Шон коснулся рукой моей груди, - доброе сердце.

Тут Шон меня обнял, и всю мою злость как ветром сдуло. Не знаю, как он это делает, но Шон откуда-то всегда берет нужные слова.

– Спаси-и-ибо. Хоть ты не считаешь меня уродом.

– Что ты, что ты, совсем наоборот. – Он обнял меня еще раз.

– И что мне теперь делать? Одеть мне нечего, а если я буду разгуливать по офису голым, это не поймут.

– Гм, ты можешь снова закутаться в полотенце, а еще лучше, я возьму одеяло и заколю на тебе булавкой. Тогда ты сможешь вернуться за компьютер и помочь нам разделаться с работой. В конце концов, в одеяле ты будешь более одетым, чем, скажем, в бассейне. И вообще, надеюсь, ты скоро поймешь, что здесь важно, кто ты, а не во что ты одет.

Я вообще-то сомневался, однако сидеть в туалете мне улыбалось еще меньше. Шон еще раз заверил меня, что никто мне слова не скажет, к тому же, чем быстрее мы закончим учет, тем скорее окажемся дома. Он нашел булавки, а я дал себя еще немножко поуговаривать, затем робко выбрался из туалета и потопал к своему столу в одном одеяле.

Конторские изо всех сил старались не обращать внимания, но я все-таки чувствовал себя не в своей тарелке. Я поскорее юркнул за стол и погрузился в работу, чтобы поскорее позабыть о своем неловком положении. А потом так освоился, что даже сдвинул одеяло чуть ниже, до середины груди, чтобы рукам не мешало. Постепенно я перестал смущаться людей, постоянно приносивших мне бумаги, и напрочь позабыл о своей стеснительности. При работе за компьютером одеяло то и дело сползало, и если бы не булавки, я бы давно сидел голышом.

А вообще коллеги Шона – очень вежливые люди. Некоторые подходили переброситься парой слов по-дружески, как мол дела в школе, как дома. Особенно, помнится, один парень постарше, постоянно вертелся около меня. Поймите меня правильно, я не думаю, что он был гомиком и все такое, просто мне кажется, ему хотелось посмотреть, что я буду делать, если мое непослушное одеяло свалится совсем. Я, конечно, старался, чтобы этого не случилось, но пару раз оно сползало, обнажая мои укромные места. Я, само собой, его сразу поправлял, но не знаю, не знаю, он мог заметить.

Где-то через час появился подчиненный мистера Лэнтона с новыми вещами, и я побежал в туалет одеваться. Размер был мой, все подходило, но я только натянул штаны и позвал Шона.

– Слушай, тут все фирменное и очень дорогое. Как-то неловко. Тебе не кажется, что мистер Лэнтон переборщил? Он даже кроссовки новые купил!

– Ну, знаешь, мистер Лэнтон человек не бедный, к тому же он говорил, что если бы не вы, убытку было бы тысяч на пять. А так только коробки намокли; содержимое более-менее уцелело. Считай, что это благодарность за спасенные товары.

И все-таки я был смущен подарком мистера Лэнтона и чувствовал, что тут мне самому впору говорить ему спасибо. С другой стороны, с мистером Лэнтоном не больно поспоришь. Я оделся и пошел его благодарить, и тут он снова меня удивил. Не успел я опомниться, как он вручил мне пару двадцатидолларовых бумажек и поздравил с успешной работой. Я пытался возражать в том смысле, что он и так потратился на одежду, но мистер Лэнтон не дал мне ничего сказать.

– Сынок, не в моих пра'лах оставить чу'вака без одеж'и никак не компенсировать. А тем более заставить вкалывать весь день и не заплатить ни гроша. Ты заработал эти баксы. Подрастешь, приходи, я найду тебе местечко. То'ко не валяй дурака, 'кончи колледж. А то выр' балбесом. Кр' шуток, смотри у меня!

Он от души пожал мне руку и уехал; его ждал личный самолет, чтобы лететь обратно в Техас.

Да-а, интересный выдался денек, несмотря на все проблемы!

Мы наконец закончили учет, и Шон получил лишний выходной на пятницу. Он сказал, что не мешало бы свозить меня в один музей, в котором полным-полно костей динозавров и разной всячины. И еще сказал, чтобы я пригласил какого-нибудь друга, если хочу. Как только мы приехали к Шону домой, я бросился звонить Крису. Он спросил у родителей, ему разрешили, я сказал, что мы заберем его завтра в 8:00 утра, положил трубку и побежал в душ. Я все еще чувствовал себя грязным после сегодняшних приключений.

Как раз когда я вылезал из душа, Шон открыл дверь, объявил, что заказал пиццу и чтобы я скорей одевался, потому что пора идти за заказом, и ушел, оставив меня вытираться. Я натянул футболку и обнаружил, что забыл трусики; пришлось одеть шорты на голое тело. Потом на диване в гостиной я зашнуровал кроссовки, и мы отправились за пиццей.

Мы пришли рано, пришлось ждать. В это время в кафе показалось несколько знакомых ребят, которые зашли, чтобы слопать по кусочку пиццы, и мы перекинулись с ними парой слов. Я чувствовал себя как-то неловко без трусиков, хотя ребятам этого никак не было видно. И вообще, казалось бы, чего уж там после сегодняшнего!

К тому времени, как мы вернулись домой и сели за стол ужинать, я уже клевал носом. Потом мы сидели на тахте и смотрели телик, и тут меня сморило. Утром я проснулся в кровати Шона, хотя совсем не помню, как там очутился. Шон, конечно, меня раздел и уложил, когда я заснул перед телевизором.

Проснулся я от того, что почувствовал, как рука Шона массирует мои шарики, клевое ощущение. Я не хотел ни вставать, ни вообще шевелиться, чтобы не прерывать удовольствие, но у меня как назло затекла спина. Так что в конце концов пришлось перевернуться, и массаж прекратился.

– Шон, чего ты остановился? – сказал я сонным голосом. – Так приятно было.

– Я подумал, что тебе мешаю.

– Ничего ты не мешаешь, мне просто надо было повернуться. Ты можешь продолжать так хоть целый день, если хочешь.

Я взбил подушку, повернулся на бок спиной к Шону и подтянул верхнюю ногу к груди, чтобы открыть доступ к яичкам. Сегодня утром прикосновения Шона были какие-то особенно приятные, хотелось нежиться до бесконечности.

Скоро я с радостью ощутил, как ладонь проскользнула у меня между ног сзади, обхватила мошонку и принялась потягивать шарики. И следующие тридцать минут рука Шона их то сжимала, то щекотала, то массировала. Я то засыпал, то просыпался, так что теперь не смогу точно описать, как все было. Во всяком случае, благодаря руке Шона я испытал массу приятных ощущений, и мне это ужасно понравилось.

В конце концов Шон заставил меня подняться с постели. Было уже почти 7 утра, у нас оставался всего час, чтобы позавтракать и заехать за Крисом по дороге в музей.

К главе 5<== ==>К главе 7