Нежданное дитя? Да, именно так. Я – человек, которого не должно было быть. Всего несколько лет, как я раскопал историю своего появления на свет, а до того знал лишь, что меня усыновили сразу после рождения. Приемные родители ничего от меня не скрывали, просто сами мало что знали.

В те времена усыновление было окружено тайной, и даже суды стояли на страже закрытости – защищая всех участников. Чтобы внебрачный ребенок не покрыл позором семью матери, несчастной полагалось на несколько месяцев «уехать к тете», как тогда говорили. Итак, я расскажу о том, о чем сам узнал недавно, хотя о многом догадывался.

Мои биологические родители были подростками, желавшими иметь секс, не неся ответственности. Моя мать обнаружила, что беременна, сказала об этом моему отцу, и с тех пор только его и видели. А поскольку это было до решения Верховного суда по делу Роу против Уэйда, у нее не оставалось другого выбора, как выносить меня, а после рождения отдать приемным родителям. И если я жалел временами, что она не сделала аборт, то, узнав о ней больше, я понял, что она и сделала бы за милую душу, будь это возможно.

Вы знаете, как себя чувствует мальчик с клеймом нежеланного ублюдка? И тут не спасает, что меня растили двое родителей, любивших меня и друг друга. Они и сейчас меня любят, но это не меняет дела. И не надо мне объяснять, какое это было везение. Я не просил такого счастья.

Несколько лет назад я узнал свою настоящую фамилию и имя, которое мне дали при рождении. Не представляю, каким мог вырасти этот человек. Я смотрю на это имя, иногда даже пишу его на бумаге, но оно мне ни о чем не говорит. Этого человека больше нет на свете – так решили те, кто считал себя вправе решать. Но я жив, слышите, вы, скоты, я жив!

Я несколько раз говорил со своей биологической матерью, но мне не захотелось с ней встречаться и налаживать какие бы то ни было отношения. Во мне осталось слишком много от того обиженного ребенка, узнавшего, что родная мать его не хотела, ребенка, который гадает: неужели он так плох, что родители избавились от него, как от вчерашней газеты? Эту травму ничто не исцелит, сколько бы я не старался понять и простить.

«Мать» сказала, что пожалела об отказе от родительских прав, когда ей не разрешили подержать меня после рождения. С волнением, не сглаженном 35 прошедшими годами, она рассказала, как тщетно уговаривала нянечек дать ей подержать меня на руках, как ей разрешили только посмотреть на меня через стеклянное окошко, и как потом ее пришлось оттаскивать силой, потому что у нее началась истерика. Спасибо и на этом, мама.

Но это для меня не такая уж новость. Ее воспоминания разбудили во мне собственные давно знакомые, хотя и не осознанные чувства. Я тоже ощущаю эту огромную рваную рану. Она как черная дыра, как воронка, высасывающая желание жить. Часть меня умерла в тот день, когда я родился. И не просите меня смотреть на вещи проще, я не могу.

После моего рождения «мама» уехала учиться в другой город, но она ничему не научилась. Спустя два года она родила мою сводную сестру, которую тоже отдала приемным родителям. На сегодняшний день я так и не разыскал ее. Если честно, я не уверен, что мне этого хочется. Может, со временем я почувствую потребность узнать о сестре, с которой меня связывает чисто биологическое родство.

Я познакомился и с «отцом». Даже встретился с ним. Это оказалось нетрудно, и мы уже встречались два раза. Он тоже оказался таким, каким я его и представлял. Из тех людей, что не любят отвечать за свои поступки. Да, со временем он осознал свои ошибки и даже вроде бы жалеет о них, но цепь событий, последовавших после моего рождения, вновь ранила меня, как удар ножом в живот.

Через несколько лет после моего рождения мой «отец» познакомился с женщиной, на которой в конце концов женился и с которой прижил сына. У его жены уже был сын от прошлого брака, и мой «отец» в итоге его усыновил! Как вам это нравится? Он не хотел возиться со мной, не хотел отвечать за то, что создал меня, но не возражал против того, чтобы усыновить чужого мальчика! Комедия! Вы и представить себе не сможете, какой гнев меня душит. Вам такого не понять. Я могу реконструировать давление обстоятельств и логику его мыслей, но обиженный ребенок во мне не может простить общество, которое поставило свои потребности выше потребностей людей.

Я пытаюсь заглушить обиду на своих биологических родителей, но это нелегко. Я понимаю, что для меня было лучше, что меня вырастили те родители, которых я называю «мамой и папой», и никого другого не могу представить на их месте. Но при всем при том мне никуда не деться от маленького мальчика, который был отвергнут, когда от него ничего не зависело. Которому, не спросясь, поменяли имя и фамилию, которого, не спросясь, отдали в чужие руки. Который вырос в убеждении, что никого ни при каких обстоятельствах никогда нельзя ставить в положение отверженного. Который под тенью своего прошлого вырос тем, кем вырос.

Бойлавером – защитником мальчиков.