Мне нужно идти вдохновлять одну революцию, которая здесь готовится.
Роджер Желязны, Создания света, создания тьмы…

Подними бунт, мальчик. Сбрось свою одежду.

Стань еретиком. Покажи мне свой член.

Будь изгоем. Позволь мне поцеловать тебя.

Есть только один способ повергнуть их в шок. Пусть отец и мать поперхнутся своими приветствиями, когда ты выйдешь на свет в узких шортах, покажешь свои ноги и будешь сексуален, дашь нам увидеть твою большую дерзкую выпуклость, и твою сладкую задницу, боже, твою задницу. И дашь мне поцеловать тебя. Бунтарь, еретик, изгой. Потому что узкие шорты это предательство. Позволь мне коснуться тебя. Потому что голые ноги это терроризм. Дай мне вкусить тебя. Разожги революцию.

Вот то, что я сказал, говорю и скажу мальчишке, который каждый день в 4 часа пополудни разносит газеты. Какое глупое клише - “газетный мальчик”, рассыльный. Я говорю тебе вперед, действуй! Я создал тебя, юный мальчишеский архетип, рыжевато-русый ежик волос и веснушки, выгоревшие брови и выбеленные солнцем ресницы; стройное мальчиковое тело - поникшее, ссутулившееся в клоунской футболке и клоунских штанах. Сквозь какое волшебное зеркало мы шагнули? Когда открылся портал в иное измерение и поглотил нас? Это не честно! Эта маскулинная культура аморфной безликости, где мальчики, уродливо вытянутые и искаженные в отвисающих одеждах мужланов, похожи на отражения в зеркалах комнаты смеха. Этот фарс мешковатых штанов. Эта карикатура. Эта вселенская шутка с бесстрастным лицом, задохнувшаяся в наряде клоуна.

Маленького разносчика газет зовут Тимоти. Тимми. Тим. Почитающий Бога.

Итак, его имя Тим. Отлично, дай ему сняться в фильме, где его герою предстоит быть выпотрошенным, растерзанным и истекающим кровью. Превосходно. Вот это будет фильм!

Пускай играет в американский футбол, занимается борьбой, участвует в Олимпийских играх, занимается скайдайвингом, карабкается на скалы, ходит под парусом, ездит верхом, играет на сцене, работает фотомоделью (на подиуме), водит самолет, прыгает на трапеции в цирке. Ведь он уже достаточно взросл, не так ли?

Но я возьму у него в рот и они упрячут меня за решетку. Вау. Давать у себя отсасывать не опасно. Это не причинит ему вреда. Что то здесь не так, не так, не так.

Его возьмут плавать с аквалангом, отпустят резвиться среди акул, если он утонет или потеряет руку, что ж это жизнь, кто не рискует, тот не пьет шампанского, это приключение. Ведь он достаточно взросл, не так ли?

Я приглашаю его к себе домой в знойный как фейерверк июльский день, и он у раковины с жадностью пьет воду из кубка Звездных Войн, а я стою позади него и вдыхаю его свежесть, этот зрелый подростковый запах, слизываю с его шеи мальчишеский пот, теплый и соленый. Вызолоченный солнцем пушок на его шее теряется в вырезе футболки, струится вдоль сокровенной тропинки его позвоночника. Красная футболка с гигантским желтым смайликом спереди. Провожу ладонями по мешковатой поверхности его джинсовых шорт, бесформленному отрезку материи, скрывающему его ягодицы. Заканчивай пить и дай мне стащить с тебя футболку. Не шевелись и я спущу твои штаны. И эти трусики, черт их возьми, такие мокрые от пота, сочащиеся влагой. Ого. Теперь ты почуствушь себя лучше.Тим. Гораздо лучше. Красивый мальчишка. Твой дикки хочет, чтобы его взяли в рот, он нуждается в этом, зта вертлявая игрушка.

Тим теряет чувство реальности, когда его член извергает сперму в мой рот.

Мне не следовало рассказывать тебе об этом. Нет, ублюдок, все это не для печати. Это не для твоего никчемного развлечения! Я хочу чтобы это жгло твои глаза и заставляло пылать твои уши. Хэппи энды исключены. В следующий раз я выберу девчонку в узких коротких шортах, какую-нибудь самодовольную натуралку из “Боди Эротик”, о да, я выпотрошу ее и брошу тебе как наживку! И ты будешь доволен, о да, я обещаю, ты проглотишь это!

Эй, это еще не все, у Тима есть друг. Мальчик, мексиканец, безумные черные вьющиеся волосы, кошачье лицо с раскосыми глазами и вздернутый нос, вздернутая как у кошки верхняя губа, вспышка белых зубов, когда он улыбается, передний зуб сколот, смазливый молодой панк. Тим зовет его Стиви. Стиви Зипеда. Тимми и Стивен. Стивви и Тим.

Взявшись за руки, эти двое могут поднимать восстания.

Целуя друг друга в губы, они могут свергать правительства.

Трахая друг друга, они могут положить конец цивилизации.

Я одену их в тесные спортивные шорты и гольфы и обрезанные выше пупка футболки и пусть будет 1984. Последний год рая. Перед грехопадением.1984. Видишь, Оруэлл был прав, но никто не обратил внимания! Что произошло? Что вышло не так? Почему теперь они одеваются, чтобы спрятать свое тело. Почему они променяли на шутовские наряды свои изящные облегающие одежды. Почему? Что же пошло не ТАК?

Говорю тебе, мальчуган, верь мне, каждый раз, когда девушка будет отсасывать у тебя, ты будешь помнить о том, что я делал это лучше. Каждый раз, трахая какую-нибудь суку, ты будешь помнить, что у нас с тобой выходило гораздо веселей. Всякий раз Тим. Всякий раз, Стиви. Всегда.

Слушайте, ибо это правда: Они дадут ему ствол, возьмут на охоту, сделают из него мужчину, крутого парня, жаль если его убьют, чтож это может случиться с каждым. Ведь он достаточно взрослый , не правда ли? Достаточно взросл, чтобы решать, делать собственный выбор, играть с жизнью и смертью. Достаточно взросл, не так ли?

Но я буду фотографировать его голым, он будет улыбаться и хвастаться своим стояком и они засадят меня в тюрьму. Вау. Позировать перед фотокамерой не опасно. Быть голым не преступление. Это не причинит ему вреда.

Возраст согласия. Осознанного согласия. Всего лишь ребенок. Невинный ребенок. Беззащитный ребенок. Беспомощный ребенок.

У Тима забавная ухмылка, один глаз прищурен, зубы стиснуты, юный Попай, тот, кто улыбается солнцу. На нем всегда эта хренова футболка с Улыбающимся Лицом. Ну не всегда, если быть до конца откровенным. Его руки выше локтя покрыты веснушками. И совсем нет волос подмышками. Странно. Есть волосы на лобке, русые с медным отливом, но ни волоска подмышками.

Стиви и я играем в шашки на полу в гостиной, и Тим, наблюдая за нашей игрой, скучая, откалывает шутку, спускает штаны и вертит перед нами голой задницей, ну а Стиви – еще большая шалость – называет его пидором и вставляет ему в зад шашку, красную шашку. Красная шашка, втиснутая в задницу Тима, торчащая оттуда как кровавый кусочек дерьма. Они оба думают, что это чрезвычайно смешно. Конечно, она тут же выскакивает обратно, нет проблем, шашка тут же выпрыгивает обратно, как только Тим распрямляется.

Клевая, ужасно прикольная шутка.

Надень на них боксерские перчатки, поставь их на ринг и дай им тупо колошматить друг друга, очень жаль если для одного из них это закончится сотрясением мозга, травмой или чем-то гораздо более серьезным. Никто не виноват. Вот только слишком юны для секса. Слишком юны. Возраст согласия. Сознательного согласия. Всего лишь ребенок.Это абсурдное противоречие, абсурдное, дикое.

Тем же вечером, да , думаю тем же самым вечером я говорю, что неплохо было б им отсосать друг у друга. Почему нет? Они думают я шучу, еще один забавный прикол.Стиви в шутку имитирует минет быстро-быстро двигая большим пальцем у себя во рту и смеется, Тим делает тоже самое и тоже хохочет.

Больше я ничего не скажу. Вы уже и так знаете больше чем надо.Чертовы додельные подхалимы.Это не станет очередной вашей сенсацией! Это вам не статейка для вашего пошленького журналишки! Чтоб вы сдохли. Я протыкаю булавками тряпичные куклы ваших фигур. Если бы я мог взорвать ваши артерии и остановить ваше сердце.

Вот то, что я делал, делаю и буду делать: я продолжаю подначивать мальчиков, побуждая их быть смелее на следующей неделе, через две, три недели.Слабо? Забьем что ты этого не сделаешь.Спорим что нет.Что, сдрейфили? Тим говорит- ну если только 5 минут? Стиви говорит ну его на хуй, давай две минуты и тогда может быть, йоу. Две минуты и все. Хотите я засеку время. Ну так что, трусы, мать вашу? Да или нет?

Окей, они установили правила, я соглашаюсь со всем, что они говорят. Я соглашаюсь, соглашался и буду соглашаться. Воскресным полднем Кабс играют против Доджеров и я снова поддразниваю их, Стиви и Тима, подначиваю их вновь, конечно, всего две минуты. Но не больше, говорят они, нервные улыбки на лицах, Тим ухмыляется как Попай, не разжимая зубов, один глаз прищурен. Глаза его - неуловимого оттенка, сероватые, зеленоватые, - цвет их меняется с освещением. Он носит очки в школе, чтобы видеть написанное на доске. Его пот пахнет апельсинами и имбирем. Стиви стоит позади него, черноволосый и кареглазый, вечно грызущий свои грязные ногти, бейсболка Джек Дениелс одета задом наперед, и зуб со щербинкой, сколотый зуб, когда он улыбается. Он говорит, ничего не слабо, но только две минуты, йоу, наверняка, да, черт, ничего я не сдрейфил, проще простого, мы сделаем это.

Мне следует сказать им, мне обязательно нужно сказать им, что они гораздо прелестней, чем любая чертова девчонка. Прелестнее, сочнее, желаннее. Тебя водили за нос, Тим. Тебе лгали, Стиви. Сейчас я щелкну пальцами и вы проснетесь! Что они сделали с вами? Великий боже, вы должны маршировать по улицам нагишом, - и люди будут становиться на колени! Это не честно. Не честно. Ваши тела – контрабанда, они опасны, они вселяют ужас. Вас запретила цензура! Вас просто вычеркнули! Ваши враги гетеро - фанатики и свиньи. Ваши враги гомосексуалы - предатели и трусы, гомо отступники, гомо крысы. Это заговор мертвых душ. Это они превратили вас в клоунов, в шутов, в дураков.

Кабс против Доджеров, голос коментатора бесбольного матча доносится из телевизора,- никто не слушает. Тим стоит посреди комнаты со спущенными до колен штанами и трусиками Хейнс, обеими руками он придерживает край своей красной футболки так, чтобы Стиви смог добраться до его пениса и взять его в рот. Стиви становится на колени, работающий вентилятор позади него ворошит его волосы, его волосы –блестящее черное руно. Теперь уже без бейсболки, он наклоняется вперед, его руки прижаты к туловищу, он берет пенис своего приятеля в рот, мягкий пенис своего друга, держит его во рту, дыша через нос и смотрит на меня искоса, как если бы в моих руках был таймер.Он не шевелит ни губами ни языком.Тим, наклонив голову, наблюдает за ним и смеется , бросая взгляды в мою сторону, издавая горлом журчащие звуки. Когда через две короткие минуты его дикки появляется изо рта Стиви, он сильно напряжен и блестит от слюны.

Теперь очередь Стиви, энергичная смена позиций, Тим быстро опускается на колени в то время, как его друг расстегивает грязные рабочие штаны, вывалянные в траве, спускает их вместе с трусами и задирает край своей футболки, футболки брукфильдского зоопарка, с попугаями на лицевой стороне. Необрезанный пенис уже достаточно напряжен и упруг, его чувствительный красноватый кончик выступает из крайней плоти. Как у возбужденного щенка. На лице Тима появляется комическое выражение, которое можно истолковать как “Черт побери, поглядите-ка на это” и, одной рукой обхватив бедро Стиви, он осторожно берет набухшую штуковину в рот, всю хренову штуковину в свой рот; потные черные лобковые волосы щекочут его ноздри, (а) два тугие шарика упираются ему в подбородок. Безразличный ко времени, продолжающему неумолимо отсчитывать секунды, несколько минут увлеченно и самозабвенно он сосет ; теперь уже обе его руки сжимают задницу Стиви, который сосредоточенно глядит вниз на происходящее между его ног. Это уже не просто “еще одна ужасно уморительная шутка”, этому сорванцу неожиданно для него самого делает настоящий минет его приятель. Тим продолжает, он делает это до тех пор, пока сперма Стиви не начинает течь у него изо рта, непристойно поблескивая на его подбородке.

Вот оно- Богоявление, Откровение, Просветление. Новый способ проводить воскресные полдни. Любые полдни. В эрекциях и оргазмах. С набухшими членами и вымазанными спермой друг друга. Вот истинная власть. Освобождение. Приводящая в трепет, устрашающая анархия либидо.

Они говорят тебе держаться подальше от этого. Не слушай.

Они говорят тебе ненавидеть меня. Ты не чувствуешь ненависти.

Они говорят тебе, что я опасен. Не верь им.

Стиви Зипеда на несколько месяцев старше Тимоти.Тимми.Тима. Поверх вороха взъерошенных кудряшек он носит бейсболку Джек Дениелс, обычно козырьком назад, коричнево-зеленую камуфлированную бейсболку с эмблемой Джек Дениелс посредине. В его левом ухе – серебряный гвоздик, и серебряное распятие: цепочка с крестиком вокруг шеи. Едва заметные мальчишеские усики – тень, мягкий пушок над верхней губой, темнеющий к углам рта.

Он и Тим пользуются моим домом как клубной раздевалкой, здесь безопасно и они знают об этом. Смутный инстинкт, некое потаенное, звериное чутье приводящее их сюда, удерживающее их здесь. Я хочу, чтобы бы их родители, их учителя могли видеть их такими, какими я вижу их здесь в стенах моего дома. Даже если это станет причиной сердечных приступов, фибрилляций, умопомешательств, горя, мук и отчаяний. Я хочу принести апокалипсис.

Стивен и Тимоти.Стиви и Тим.Теперь после школы у них есть новая игра , после того как, Тим разнесет свои газеты, очень веселая, они запираются в моей спальне, оставляя меня снаружи, это (сущая)правда, я не выдумываю.Просто рассказываю тебе об этом из вежливости. Делаю тебе одолжение, недоумок! Они проводят Вечность в моей спальне, эти два сорванца, как любовники, как укрытые от посторонних глаз возлюбленные. Проделки двух лукавых ухмылок, запирающихся от меня и оставляющих меня догадываться. Все это продолжается с того самого воскресения, когда поддавшись на мои уловки, они попробовали друг у друга между ног.

Вот то о чем я спрашивал, спрашиваю и буду спрашивать их: Эй, что вы там делаете, ребята? Дрочите? Сосете друг у друга члены? Или там, типа, по-настоящему трахаетесь? Я же знаю, что вы, мальчики занимаетесь друг с другом сексом, это ежу понятно. Похотливые бесенята. Только смеются, и ни за что ни в чем не признаются. Ну так я подкуплю их, пускай, в этом нет ничего страшного, их родители постоянно так поступают. Вы понимаете, о чем я: мороженое, видеоигры, некоторые дополнительные поблажки, всякие “может быть ты получишь тот новый велик к рождеству, если принесешь отлично по математике”. Старые как мир родительские уловки. Итак, я говорю им, в следующий раз дайте мне посмотреть, и я раздобуду вам, ну скажем …мм …по новому плейеру. Они переглядываются, хитрецы, они смеются и говорят ага, ладно, за новый Уолкмен, за новый Уолкмен каждому, мы дадим тебе поглазеть.

И я сделаю это. Я куплю по Уолкмену им обоим и прийду понаблюдать за ними в свою собственную спальню, где на моей двуспальной широкой кровати они может быть будут голыми и покажут представление. Для меня. Я надеюсь они будут делать это нагими. Они просто обязаны быть голыми. Тимми и Стив. Стиви Зипеда и Тим.

Можешь ли ты представить, можешь ли вообразить себе их, этих двух мальчуганов, моего газетного мальчика и его приятеля, скрипящие пружины кровати, одежду, разбросанную по полу, о да, футболки, штаны и нижнее белье и носки повсюду, в беспорядке валяющиеся на полу, тюбик вазелина, пачка бумажных салфеток и их твердые красные пенисы, их тугие шарики и мальчишеский сок на простынях.

Видишь, я не нуждаюсь в твоем гетеросексуальном дерьме.Твоя мешковатая одежда, твои клоунские гримасы, твое омерзительное хип-хоповое удушье. Я не верю в гетеросексуальность! Ее не существует! Она иллюзорна! Я пущу на удобрения твоих чертовых ” Шведок в бикини”! Возьму ваших супермоделей и смазливых шлюх из группы поддержки и хорошеньких маленьких див-примадонн, привяжу их к столбу и спалю до тла!

Слушай меня, внемли мне, верь мне, если ты читаешь это-будь проклят-ты мой враг. Если ты еще дышишь, ходишь и разговариваешь- ты мой смертельный враг. У меня нет на тебя времени! Я иду к моим бунтарям, еретикам и изгоям. Я взываю к революции. Я жажду огня и потопа. Я молюсь о конце света.